Вы находитесь: Главная страница> Грибоедов Александр> Чацкий — образ "нового человека" (По комедии А. С. Грибоедова "Горе от ума")

Сочинение на тему «Чацкий — образ «нового человека» (По комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума»)»

Чацкий начинает новый век — ив этом все его значение и весь ум.
И. А. Гончаров
Комедия А. С. Грибоедова «Горе от ума» сыграла выдающуюся роль в деле общественно-политического и нравственного воспитания нескольких поколений русских людей. Она вооружила их на борьбу с насилием и произволом, подлостью и невежеством во имя свободы и разума, во имя торжества передовых идей и подлинной культуры. Мы, как и наши отцы и деды, восхищаемся художественным совершенством «Горя от ума», блеском языка, поразительно ярким изображением быта и нравов, реалистической точностью образов Грибоедова.
В комедии показана борьба нового со старым, которая разгоралась все сильнее, проникая в разные сферы жизни, отражаясь в искусстве и литературе. Наблюдая эту борьбу в жизни, Грибоедов показал ее в своей комедии с точки зрения передового человека своего времени, близкого по взглядам к декабристам.
В образе Чацкого Грибоедов впервые в русской литературе показал «нового человека», воодушевленного возвышенными идеями, поднимающего бунт против реакционного общества в защиту свободы, гуманности, ума и культуры, воспитывающего в себе новую мораль, вырабатывающего новый взгляд на мир и на человеческие отношения.
Александр Андреевич Чацкий — это молодой человек, дворянин. Родители Чацкого рано умерли, и он воспитывался в доме Фамусова — друга его покойного отца. Чацкий не только умный, но и развитый человек, с чувством, или как его рекомендует горничная Лиза:
Да-с, так сказать, речист, а больно не хитер;
Но будь военный, будь он статский,
Кто так чувствителен, и весел, и остер,
Как Александр Андреич Чацкий!
В «Горе от ума» все гости Фамусова рабски копируют обычаи, повадки и наряды французских модисток и безродных заезжих проходимцев, разжившихся на русских хлебах. Все они изъясняются на «смеси французского с нижегородским» и немеют от восторга при виде любого заезжего «французика из Бордо». Устами Чацкого Грибоедов с величайшей страстью разоблачил это недостойное раболепие перед чужим и презрение к своему:
Чтоб истребил Господь нечистый этот дух
Пустого, рабского, слепого подражанья;
Чтоб искру заронил он в ком-нибудь с душой,
Кто мог бы словом и примером
Нас удержать, как крепкою вожжой,
От жалкой тошноты по стороне чужой.
Чацкий пламенно любит родину, но не государство царей, помещиков и чиновников, а Россию народную, с ее могучими силами, заветными преданиями, умом и трудолюбием. Эта подлинная любовь к родине обернулась горячей ненавистью ко всяческому рабству и угнетению народа — социальному, политическому, духовному.
Дворяне фамусовского круга ценят в людях чины и богатство, а Чацкий — искренний, остроумный, он посмеивается над Фамусовым, остро вышучивает московских дворян, их жизнь и времяпрепровождение:
Не эти ли грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Фамусов пытается поучать Чацкого: «Именьем, брат, не управляй оплошно. А главное — поди-тка послужи». Чацкий презирает людей, готовых
У покровителей зевать на потолок,
Явиться помолчать, пошаркать, пообедать,
Подставить стул, поднять платок.
Он считает, что нужно служить «делу, а не лицам». Чацкий защищает право человека свободно выбирать себе занятия: путешествовать, жить в деревне, «вперить ум» в науки или посвятить себя «искусствам творческим, высоким и прекрасным», поэтому Фамусов объявляет Чацкого опасным человеком, не признающим властей.
Личная драма Чацкого — его неразделенная любовь к Софье, Софья, при всех своих хороших душевных задатках, все же целиком принадлежит к фамусовскому миру. Она не может полюбить Чацкого, который всем складом своего ума и своей души противостоит этому миру. Он любит серьезно, видя в Софье будущую жену. Между тем Чацкому досталось выпить до дна горькую чашу, не найдя ни в ком «сочувствия живого», и уехать, увозя с собой только «мильон терзаний».
Ах, тот скажи любви конец,
Кто на три года вдаль уедет!
А. А. Чацкий серьезно готовится к общественной деятельности. «Он славно пишет, переводит», — говорит о нем Фамусов и все твердит о его высоком уме. Он путешествовал, учился, читал, принимался, как видно, за труд, был в сношениях с министрами и разошелся. Нетрудно догадаться, почему: «Служить бы рад, — прислуживаться
тошно».
Одно из главных отличительных свойств Чацкого — полнота чувств. Она проявилась и в том, как он любит, и в том, как он гневается и ненавидит. Во всем он проявляет истинную страсть, всегда бывает горяч душою. Он пылок, остер, умен, красноречив, полон жизни, нетерпелив. Он являет собой воплощение доброй юности, честности, доверчивости, по-юному безграничной веры в себя и свои возможности. Эти качества делают его открытым для ошибок и уязвимым.
Чацкий — единственный зримо действующий положительный герой в комедии Грибоедова. Но его нельзя назвать исключительным и одиноким. Мыслитель, борец-декабрист и романтик соединяются в нем, как они часто соединялись в ту эпоху в реальных людях и реальной жизни. У него есть единомышленники: мы узнаем о них благодаря внесценическим персонажам (тем, о которых говорится в пьесе, но которые прямо не заняты в действии). Это, например, профессора Педагогического института, которые, по словам княгини Тугоуховской, «упражняются в расколах и безверье», это «безумные люди», склонные к ученью, это племянник княгини князь Федор, «химик и ботаник».
Чацкий в комедии представляет молодое мыслящее поколение русского общества, его лучшую часть. А. И. Герцен писал о Чацком: «Образ Чацкого, печального, неприкаянного в своей иронии, трепещущего от негодования, преданного мечтательному идеалу, появляется в последний момент царствования Александра I, накануне восстания на Исаакиевской площади. Это — декабрист, это человек, который завершает эпоху Петра Первого и силится разглядеть, по крайней мере на горизонте, обетованную землю…»
Комедия Грибоедова до сих пор овеяна дыханием жизни, зовущей людей вперед, в настоящее и будущее, и отметающей со своего пути все старое, отжившее.